Свежий ветер. ( рассказ о гражданской войне. Продолжение)

Аватар пользователя Олег Наум

Здравствуйте!
Нашёл на флешке текст. Продолжения рассказа.
Публикую.
Естественно какие то шероховатости будут.
Ну, я их позже уберу.
Версия сырая. Но читабельная.

Нагумович сплюнул и пошёл к начальнику поезда на доклад.
Вагон начальника бронепоезда был солидным. Вагон первого класса, улучшенный вариант. Зеркала, мягкая мебель, бархат. Александр шёл знакомым коридорчиком, и настроение его поднималось. В коридоре витал дразнящий запах жареной на сале картошки. За приоткрытой дверью Саня увидел матроса в белом колпаке и переднике у германской газовой плиты. Когда Саша первый раз ступил на этот бронепоезд, он назвал его шик – модерн. Владельцем поезда был в царское время хозяин Казанской железной дороги барон фон Мек. Тогда, в Москве, Саша немного отвык от лоска и такой техники. С четырнадцатого года он воевал за царя и отечество с германскими войсками. Был ранен. Получил георгиевский крест за то, что вытащил из огня передовой Степана Бошко. Лучше бы не вытаскивал! Бошко оказался редкостным подлецом. А теперь по прошествии времени он встретился с ним. И ни где нибудь а в городе. Сегодня. Нагумович помотал досадливо головой и зашёл к коку Михалычу.
- Здарова, Михалыч!
- О, Александр Николаевич! Вернулись! Живой! Батя переживал, ему сообщили, что гайдамаки искали тебя, весь город перетряхнули.
- Весь, да не весь! Я переодетый был, мышью проскочил, да у партийца отсиделся. Горилка у него знатная!
Михалыч хохотнул.
- Сейчас Батю позову. Поколдуй пока за меня. Ну, ты же бывший барин, знаешь, что к чему.
- Давай Михалыч! Мухой!
Пётр Михайлович пошёл звать начальника бронепоезда.
Через минут пять подошёл Дыбенко.
- Оставляй Михалычу картошку, пойдём пошептаемся.
- Я назову сегодняшний ужин “Их бин Картопля от Николаича!” – вслед гаркнул Михалыч.
Нагумович и Дыбенко рассмеялись.
В Алексанровске тем временем события развивались драматически. Горожане начали восстание гораздо раньше, чем было запланировано. Виной тому было то, что в корчме за бутылкой самогона и американским виски бывший сослуживец узнал Нагумовича. Узнал, несмотря на приглушённый свет и постоянное мелькание полового. Узнал в неуклюжем, высоком бойце украинской освободительной армии, закутанного в шерстяной шарф своего бывшего начальника. И, поскольку он знал, что Александр сдался в ноябре семнадцатого революционным морякам, он приказал начать обыски в домах сочувствующих революции горожан.
- Только пятерых? – Бошко был не доволен, - Должно быть минимум двадцать человек. Вывести на базарную площадь и расстрелять. Расстрелять как пособников чекистско-троцкистского режима.
Гайдамаки орудовали по домам и выискивали сочувствующих большевикам.
 
Вечерело. Было холодно. Хотя, ветер повернул и дует уже с юга.
-Быть оттепели, - подумал Вася.
Вася старательно разглядывает войска коллаборационистов. Невдалеке остановился бронеавтомобиль. Мотор не выключен, и броневик подрагивает стальным корпусом и колёсами на резиновом ходу. Вася осмеливается и подходит ближе к грозной машине. Такие машины он видел как – то пару раз издалека в расположении третьей тыловой роты, которая квартировала в Александровске в четырнадцатом году, тогда как раз начиналась первая мировая война. По слухам, эта рота квартируется и до сих пор. Авторота не признала Совет. Там верховодит офицерьё. Рота в борьбу пока не вступала. С красными общались неохотно, но и не враждовали с ними. При пришествии жовто - блакитных обещали, что примкнут к ним, но только на словах.
- А вдруг, всё же будут биться за Раду и будут стрелять в народ? - от этой мысли Васю даже передёрнуло.
- Эй, малец! Тебе чего?
Внезапно Васю ухватили за ухо, и прокуренный голос засмеялся.
- Что суслик, дрейфишь? В штанишки пись – пись?
Солдат продолжал смеяться.
- Да, не боись! Я не кусаюсь!
Стальная рука повернула Васю к себе.
Вася увидел бойца в шинели и офицерском головном уборе. На шинели блестели погоны.
- Вот ведь балбес! – подумал Вася, - Как щучку на удочку.
- По-русски бачишь? Или как?
- Дяденька, пустите! Не бейте! Я к мамке домой иду! Заблудился немножко!
Солдат продолжал улыбаться. На его чистом, бритом лице выступил ямочки.
- Я офицер, пацанчик! Не падла цветная! Не трону.
Я знаю, тебя Василий зовут.
Вася помотал утвердительно головой.
- На рынок не ходи. Там господин унтер офицер Бошко бесчинствует. На пустырь за Народным домом тоже. Там крымские татары. Порубят в капусту. Можно у нас погреться. Замерз, небось?
- Замёрз, - отвечает Вася, а затем начинает вывёртываться из цепких пальцев, - Дядь, ну отпусти! Ну, пожалуйста!
- Дурашка! Что – ты ножками кренделя выписываешь?
У нас Нагумович был. Мы поддержим рабочий класс. Они же, как и мы – русские. Только позже, сейчас пока рано.
Вася опешил.
- Дядь, а чой - то?
- Да, навоевались уже. С четырнадцатого года всё воюем. За что воюем? Не понятно.
Ухо Васи налилось и болело.
- Ну, коль не хочешь к нам, домой беги. Старику своему скажи, у нас красная ткань будет нашита на шинели. Ну, беги! Удачи тебе!
Вася, не веря ушам и глазам своим, побежал.
 
- Васька? – удивился старый партиец. – Мы думали, пропал ты, убили тебя! На базаре вон семерых шашками зарубили.
- На окраине был, где квартируется третья рота. Броневики там. Мне сказали, что офицерьё поддержит народное восстание, - выпалил скороговоркой Вася.
- А, наш пострел везде поспел! И туда бывший вашбродь ходил!
Это хорошо. Выступаем мы. Раньше, чем планировали. Бабы возвратились, сказали, моряки к полуночи должны быть в городе. Гамшик потёр с румынскими вояками. Они обещали оружием помочь.
Румыны застряли в городе с конца весны. Требовали немедленной отправки домой. Большевики, когда в городе были, обещали поезд подтянуть.
- Ну, где там Трофимовна? Надо всем вместе, сообща! ”.
 
Старый партиец дал приказ начинать восстание. На базарной площади слышался бабский вой. Гайдамаки начали рубить народ шашками. К базарной площади подтянули два английских броневика Austin Mk IV.
Румыны пришли к месту, где квартировался третий полк. Солдаты нашивали красные ленты…
 
 
 
Глава 3. Мужество.
 
 
Мы знаем, что ныне лежит на всех
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь.
 
Анна Ахматова 23.02.1942 г. “Мужество”.
 
 
 
На земляной насыпи у бронепоезда собрались моряки.
Первым выступил Пахом Деревянко.
- Братаны! – прокричал он.- Наша остановка в Александровске ничего не даст. Идти с кортиками на гайдамацкие броневики? Хватит с нас Белгорода – полный вагон раненых!
Надо дуть на Севастополь, домой!
Среди моряков раздались возгласы. – На Севастополь!
Нагумович стоял, хмурясь, его правое веко подёргивалось.
“А ну как анархисты сейчас кипишь начнут?”
Он чётко запомнил слова старого партийца о том, что без моряков они с гайдамаками не управятся. Да и автомобильный батальон он подтянул. Клялся офицерью. Крест целовал…
Батя молчал.
“Интересно, а что, он молчит?”
Он выразительно посмотрел на Петра Михайловича, тот пожал плечами, дескать, не знаю.
Нагумович представил себе здание телеграфа, стволы пулемётов в его окнах и, напротив, в мокром затоптанном сквере, серые фигурки рабочих с винтовками и самодельными бомбами в карманах…Базар. На площади трупы женщин, мужчин и детей, порубанных шашками и пострелянных гайдамакскими пулями…
- Молчать, твари! Слушать сюда! Слушать профессионального вояку! – Александр уже не мог сдержаться и принял удар на себя.
Резко скинув шинель и шерстяной шарф, оставшись в рваном тельнике, он пнул кованым сапогом стоявшего рядом моряка - анархиста.
- Товарищи! Я был там сегодня. Руководит гайдамаками Бошко. Это кровопийца. Забыли, как в Москве его гарнизон бился! Все полегли, даже малолетние пацаны, а он убежал. Если мы мимо проедем, он весь город перебьёт. Там в живых никого не будет. Ни стариков, ни детей. Я уже часть солдат перевербовал. Против нас будут только гайдамаки и крымские татары. Румыны и авторота будут за нас. У нас будут броневики! Аглицкие!
- Вот это, да! Молодца, Николаич! Даёшь Александровск! – загудели моряки.
- Братва! Слушать своего командира! – Батя, наконец, подал голос.
- Саша, проверенный боец. Я за него ручаюсь, как за самого себя! Он со мной с самого Петрограда! Его сам Ленин принимал у себя! Не побрезговал. Дело говорит!
Сынки! Делимся! Кому шкура дорога, пусть катится к чёртовой бабушке! Кто на Александровск, прошу занять места в бронепоезде, кому это не нравиться – собирают манатки и чешут отсюда! Трогать не будем. Вольному – воля!
Пётр Михайлович дружески постучал по плечу Нагумовича.
- А вы боялись, вашбродь.
- Да ну их! Как дурачки. Их же перебьют по одиночке. Может, кто и дойдёт до дома. Не знаю, – сказалАлександр.
И добавил, - Кричать на них надо и по матери крыть. По другому не умеют.
Пётр хмыкнул.
Батя подошёл к Нагумовичу.
- Приятно удивлён. Порадовал. Иди оружие готовь. Сейчас кочегар добавит в топку, и полетим.
 
Кочегар, подбрось-ка в топку,
Пар сильнее разогрей,
Силы дай мальчонке Кольке,
Чтобы мчался побыстрей.
 
 
Бронированный железнодорожный состав разогнался. Красный флаг развевался на ветру. Кочегар обливался, потом и кидал топливо в топку.
- Ну что, шофёр, как дела? – Нагумович улыбался в свои обстриженные усы и тёр ладонью по своей груди.
- Жарко тут у тебя!
Кочегар распрямился. Кепка сбилась на ухо. Бисеринки пота выступили на его лбу и кончиках губ. Торс блестел и от сажи был тёмным.
- Хорошо идём!  Через полчаса будем в городе.
- Покури пока!
Нагумович снял тельник и, надев рукавицы, взял освободившуюся лопату.
Поезд на скорости въехал в город.
Моряки соскакивали на перрон.
- Даёшь Александровск! Бей гадов! Урра!!!
 
Тем временем броневики без опознавательных знаков въезжали в центр города, на базарную площадь. Полоснула пулемётная очередь, воздух наполнился пылью и дымом.
Из одного из броневиков показался человек в короткой кожаной куртке, очках и шлеме с наушниками.
- По серым шинелям и разноцветным цветным жупанам, огонь!
Задребезжали и стали сыпаться разбитые стёкла близлежащего дома. Сыпалась штукатурка.
- По колёсам и щелям! Прицельно! – раздалась в ответ команда.
Бронемашины поспешно развернулись и скрылись за кирпичными домами. Гайдамаки залегли. Их толстые жупаны – шинели голубыми пятнами чётко выделялись на грязной мостовой.
Из окна близлежащего дома стали стрелять. Стреляли прицельно. Жупаны окрасились от крови. Били прицельно и методично.
- Вот твари! – Возмущался Бошко, - Румыны и авторота за большевиков играют. Ещё этот снайпер, чертило, засел!
Он махнул рукой в лайковой перчатке.
- По щелям и колёсам! Пли!
Иоганн, а это был именно он, выщелкивал патрон из патронника и стрелял по очередной жертве. На его лице была зловещая улыбка. Вася, распластавшись на полу, был рядом и подавал патроны…
 
- Бет дьяволий! Ной вом аюта руса!
Румыны пошли в атаку.
Оставшиеся гайдамаки перегруппировались и пошли в штыковую.
Сзади Бошко орал дурным голосам и стрелял в спины ,струсивших, по его мнению своих же бойцов.
Румыны наседали.
Стрелок на время затих. Затем снова стал стрелять. Уже менее метко, но по цели.
 
Крымские татары и дежурный отряд гайдамаков, охранявших платформу, принимал бой с революционными моряками. Моряки смело шли на верховых татар. Кололи пузо коней штыками. Бабы Трофимовны с ломами, арматурой и четырьмя трёхлинейками шли на подмогу морякам…
 
- Дядь, Ваня! Ты, того, не умирай!
Васятка выщелкнул патрон из винтовки и припал к раненому чеху.
Чех словил пулю, и его правая часть груди окрашивалась красным. Место чеха занял Вася. Он был обучен стрелять, и старался бить как старший товарищ.
- Вася, давай вон того, визгливого! – Чех зажал рану рукой и примостился к разбитому окну.
Вася поднял винтовку и прицелился…
 
Пуля обожгла щёку Бошко. Он выронил наган.
Вторая пуля сбила франтоватый головной убор.
Плюнув с досады, Бошко мелкими перебежками пустился на утёк, забыв про своих солдат.
Гайдамаки увидели, что он отходит, и стали отступать.
Вслед стреляли занявшие позицию румыны и слезшие с броневиков “золотопогонники”.
 
В самый разгар боя, когда матросы и бабы заняли телефонную станцию, телеграф к ним присоединилась третья авторота и оставшаяся в живых горсть румын. Много человек полегло. Через две недели Екатеринославская большевистская газета сообщила радостную новость, полученную от моряков, Александровск взят!
Четырнадцать бронеавтомобилей остались за большевиками.
Матросы прощались с горожанами. Их ждали другие города и веси.
 
- Ну, давай, до свидания! Может, свидимся ещё!
Нагумович обнялся с человеком в офицерской шинели с приколотой красной лентой  и старорежимной фуражке.
- Вряд ли. Мы в Крым идём. Там на пароход и прощай Родина!
Офицер грустно улыбнулся.
Он дружески потрепал Александра по щеке.
- Ну, бывай, вашбродь! Не поминай лихом!
- Может, ну это Крым? Возьмём вас на бронепоезд. И, вместе воевать будем?
- Нет. Всё равно, рано или поздно, нас постреляют ваши коммунисты. Это ты в партию вступил, за идеалы революции воюешь, ты кадровый военный. А, мы так…
Не можем, мы так. Прости брат!
Мужчины обнялись. 
Скупая мужская слеза потекла по щеке Александра. Он смахнул её рукавом, пригладил усы и сказал, - Живы будем, не помрём.
Офицер на прощание кивнул.
 

Категория: 

Поделиться: 

Комментарии