Свежий ветер. ( рассказ о гражданской войне. Продолжение)

Аватар пользователя Олег Наум

Здравствуйте.
Спасибо, что читаете мой текст.
Я стараюсь быть интересным.
Ночью переределывал текст. Не знаю, всё ли сохранилось.
Посмотрите пожалуйста. Внёс добавление.
Сегодня небольшое дополнение главы и начало новой.

- Приведите арестованного!
- Есть!
Привели Александра Нагумовича.
- Имя, звание, часть?
- Нагумович Александр Николаевич, 1879 года рождения, место рождения - г. Санкт - Петербург. Отец дворянин, мама мещанка. Воевал с немцами. Имею георгиевский крест за храбрость. На данный момент был разжалован за неподчинение приказу. Отрядом командовал полковник Бошко. Не знаю, жив он или нет. Из моих бойцов в живых никого не осталось. 
- Я имею документ, говорящий, что вас разжаловали за упаднические взгляды. Поясните?
- Сочувствовал большевикам, читал возвания Владимира Ильича Ульянова.
- Ленина?
- Его.
- Садитесь, можете курить.
- Степан, пойди погуляй. Я думаю бывший офицер не опасен.
Александр сел и взял предложенную папиросу.
Ястржемский чиркнул спичкой. Поднёс горящую спичку к папиросе Александра.
- Спасибо!
- Не за что пока, - ответил комиссар.
- Нус, продолжим. Отчего же вас не расстреляли? Скажем так, за прямую измену. Мы же, как никак вам враги?
- Почему сразу враги? Вы, как и мы русские. Нам надо навести порядок у нас в стране. Вы так его наводите. Мы по - другому.
- А, вы, мил человек, философ? Ну, ну!
Александр закашлялся.
- Полковник Бошко. Я его вынес с передовой на себе раненого. За это крест получил.
- А, понимаю. Но, кажется, вы были не в ладах. Насколько я помню, вас вместе с тем юнкером подстрелили на отходе. И кто это мог у нас быть?  А? Не подскажите?
Нагумович молчал.
- Так я вам скажу. Это он в вас стрелял. Что скажите?
- Он, не он. Простил я его.
- А! Вот оно что! Простил! Нет, ну вы видели это! Вы что, добрый самаритянин?
- Нет, не совсем. Всё это эхо войны, каждый делает, что считает нужным для себя.
Ястржемский откинулся в своём кресле. 
- Хорошо. Так поступим. Вы человек служивый, знаете как воевать. Опыт у вас есть. Вы нам можете помочь.
Хотите с нами повоевать за свободу без буржуев и всякой сволочи?
- Надо подумать.
- Ну, думайте. В противном случае пойдёте в расход. Уж извините за мою прямолинейность.
- Хорошо. Быть по вашему.
- Вот и ладненько! , - Стржемский заулыбался.
- Петро! Подь сюды!
Вошёл Петро.
- Проводите товарища. Скажите, чтобы ему выдали подходящую одежёнку и винтовку. 
И, уже обращаясь к Нагумовичу, - "Ну, не прощаемся, товарищ Александр. Переходите в моё подчинение. Бывайте.
Александр кивнул и вышел из кабинета.
 

Глава 5.
Москва 1917. Скорбь и ненависть.
 
Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом –
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью;
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в недоброй стране –
Даже светлые подвиги – это только ступени,
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!
 
(Вертинский А.Н.  «То, что я должен сказать»)
 
 
Погибшие юнкера и офицеры отпевались13 ноября в церкви "Вознесения" у Никитских ворот. Вокруг церкви собралась многотысячная толпа. Похоронная процессия направилась по Тверскому бульвару и Петроградскому шоссе на братское кладбище. Во всех церквях по пути её следования проходили панихиды. Большую часть гробов несли на руках. К вечеру, в темноте, процессия вступила на кладбище и в свете факелов гробы стали опускать в могилу.
Александра отпустили, вместе с сопровождающим, на панихиду.
Невиданная, трагическая картина. Александр был потрясён... В надгробном слове митроролит Евлогий, который вёл службу, указал на злую иронию судьбы: молодёжь, которая домогалась политической свободы, так горячо и жертвенно за неё боролась, готова была даже на акты террора, — пала жертвой осуществившейся мечты.
Нагумович был очень подавлен. Он молился с неистовым исступлением, кладя персты на лоб, живот, правое и левое плечо.
Сопровождающий стоял молча. Глаза его слезились.
- Господи, такие молодые, совсем ещё мальчишки!, - Нагумович плакал.
- Карта так легла, что поделать. Ну, пошли что ли, а то вы совсем на себя не похожи.
- Погоди ты. Я знал этих ребят. В том, что они погибли, есть и моя вина!
- Не наговаривайте на себя Саша. У вас приказ был. Вы по другому не могли.
Нагумович с благодарностью посмотрел на моряка.
- Да, это так. Вы правы.

Пока черновая версия начала главы...
 

Категория: 

Поделиться: 

Комментарии